Январь 1930 года для церкви был тягостным – в Рождественский сочельник заслуженный протоиерей Петр Руфимский подал заявление в НКВД о том, что с 4.01 настоящего 1930 года за слабостью здоровья службу оставляет. Дела шли крайне плохо: ни погасить налоговой задолженности, ни содержать храм община была не в состоянии. Беспомощность в разрешении сложившейся ситуации вылилась в феврале 1930 года в роковое для церкви решение: «Борисоглебская религиозная община находится в рабочем районе, состояние верующих бедное. Вышеуказанного (налога) по бедности платить не может. Ввиду чего просит ТатЦИК расторгнуть договор, заключенный осенью 1929 года религиозной общиной и Советом Рабочих, Крестьянских, Красноармейских Депутатов». У общины был шок. ТЦИК же ликовал, конечно, – такая победа над Богом, религией, Церковью – атеизм торжествует. Правительственная комиссия при ТЦИКе по рассмотрению религиозных дел, уже 5 февраля, постановляет – «действие договора, заключенного с общиной, прекратить и церковь закрыть, с передачей здания под культурные нужды». Борисоглебская община решила соединиться с Михаило-Архангельской кладбищенской религиозной общиной, о чем 6 февраля было подано заявление в ТНКВД, а церковное имущество передано в Госфонд. Относительно здания Борисоглебской церкви можно сказать следующее: недолгое время ее пытались приспособить под культурные нужды, но сочли, что лучше ее вовсе разобрать и материал использовать для советского строительства, а кладбище срыть. Поросший бурьяном пустырь глубокой душевной болью все еще напоминал местным жителям о стоявшем на этом месте храме.
Из Альманаха «Православный Собеседник» №1(16) 2008 г: В.Мухин «История закрытия храмов и монастырей в г.Казани в 20-30 годы ХХ столетия». - изд-во КДС, Казань, 2008 г.
Комментарии и обсуждение